Огнестрельные ранения были настолько серьезными, что мы стали перед дилеммой – стоит ли бороться за жизнь собаки?

Собаку нашли на обочине дороги. Она уже даже не скулила. Серый, грязный комок еще живой плоти безучастно ко всему лежал в луже. Не было уже и дрожи – последние силы покинули его. Девушка, нашедшая собаку, привезла ее в своей машине.

Трехмесячный щенок немецкой овчарки по кличке Гай был самым любимым в семье, хотя в доме около двадцати собак. Естественно, ему уделялось самое пристальное внимание. Но из-за живости характера, даже под тщательным присмотром, Гай сумел с аппетитом съесть полкило щебенки.

Врач, к которому обратились владельцы, посоветовал дать щенку в качестве слабительного вазелиновое масло. Гай выпил масло без удовольствия, но щебенку выдал-таки «на гора». Все были безмерно счастливы. Наконец-то, собака выздоровеет. Но не тут-то было.

Собака была доставлена в наш госпиталь днем, около двух часов. Состояние ее было критическим: тяжелый травматический и геморрагический шок практически не оставлял никакой надежды на ее выздоровление. Кроме того, тяжелейшие травмы обеих задних конечностей вообще ставили под сомнение целесообразность ее лечения. В момент ее поступления в госпиталь, хирурги были заняты на операции и не могли сразу же оценить перспективы ее лечения и дать отдаленный прогноз ее лечения. Тем не менее, дежурные врачи «скорой помощи» и приемного отделения сразу же стали бороться за ее жизнь и начали проведение противошоковой терапии. Это решило судьбу собаки.

Ему всего лишь три с половиной года. Когда его принесли в дом, еще совсем маленьким и беспомощным, он был очень похож на медвежонка. Не сговариваясь, все домочадцы прозвали его Мишкой, а ласково – Мишаня. Рос Мишаня в окружении любви и заботы. Отвечал пес тем же, а еще был безгранично предан и беззаветно нес свою собачью службу. Мишка, как и все кавказцы, был врожденным охранником. На вверенной ему территории всегда был полный порядок. «Чужак» не имел права даже приблизиться к забору дома. Мишаня сразу объяснял ему, кто здесь хозяин.

Тринадцатилетнему Дику сделано пять тяжелых операций за один раз.

Предоперационный диагноз – опухоль печени… Стоит ли оперировать животное с таким диагнозом, да еще в тринадцать лет? Выдержит ли собачье сердце? А что будет потом? Послеоперационные мучения, и снова рецидив? И опять дилемма – повторная операция, или эвтаназия? Не проще ли решить собачью судьбу сразу и, оплакав один раз, думать, что в Стране Вечной Охоты Дику будет намного лучше?

Это случилось в тот день, когда я ехала на экзамен. Как обычно, бешеный поток толпы вынес меня из метро прямо на станцию «Черниговская». Я вышла на улицу и увидела огромную толпу в центре торговой площади. Толпа стояла очень плотно и понять, что там происходит, было довольно трудно. Я уже прошла мимо метров десять, но вдруг услышала:

– Дайте ей кирпичом по голове, чтоб не мучилась!

Тут меня словно обожгло что-то и заставило застыть на месте:

– Да усыпить ее!

Мы на Facebook