«Чайник» из меня еще тот. Настоящий, в смысле. Хотя, должна признаться, когда я попадаю в операционную госпиталя, в моих глазах иногда проскальзывает тень понимания того, чем занимаются хирурги. Но это бывает редко, в смысле проблески).

Я очень давно хотела попасть на эндоскопическую операцию. Мне было абсолютно непонятно, КАК можно глядя только лишь на монитор с изображением внутренностей, проводить какие-то манипуляции. Причем, не просто проводить, а успешно иссекать новообразования, язвы и вытаскивать инородные предметы.

И тут, в очередной раз, когда я размахивала во все стороны руками в кабинете шефа, пытаясь доказать ему, что мне просто жизненно необходимо понять, как это происходит (ну не люблю я, когда не понимаю!!), Павел Рейнгольдович сдался. По-доброму улыбаясь, он предложил придти посмотреть на операции, которые состоятся в эти выходные. Видимо, наш главный хирург от души надеялся, что я не променяю пляж на операционную в заветные субботу-воскресенье… Я его, конечно понимаю. Непросто работать, когда помимо опытных врачей, рядом копошится бесполезное создание, ежесекундно забрасывающие его ассистентов (хирург – это святое, его нельзя!) глупыми вопросами… В общем, мне повезло…

В субботу оперировали 2-х собак из приюта SOS. Вообще-то, бескорыстная помощь собакам из приюта для нас не в новинку, ведь мы прекрасно понимаем, насколько сложное положение приютских животных и как важно для них качественное ветеринарное обслуживание. Особенно, когда речь заходит о вопросах стерилизации кобелей. Почему? Сейчас объясню. Дело в том, что если кобеля кастрировать обычным хирургическим методом (то есть – удалить семенники), нарушается его гормональный фон. У такой собаки большой риск стать отверженцем в своем окружении, особенно, если животных вокруг много. Эндоскопическая операция не приводит к таким последствиям, так как врач не удаляет, а всего лишь перевязывает семенные канатики, что оставляет его гормональный фон без изменений. К тому же – реабилитационный период после малоинвазивной операции – всего лишь пару дней, что для приютских собак -весьма значительный плюс.

Так вот, возвращаясь к операции. Я вообще – дама странная. Мимо дяденьки с ногой поломанной пройти могу, а вот животинка раненая – это признак долгой и бессонной ночи. Во время операции мне особенно тяжело наблюдать, как делают разрезы, проводят иссечения – послеоперационную боль я помню хорошо.

Эндоскопическая операция меня не просто приятно удивила. Она перевернула с ног на голову все мое представление о хирургии, как таковой.

Во-первых - отсутствие открытых ран. Всего лишь три разреза, размером миллиметров по 5, из которых торчат трубки.

Во-вторых – отсутствие крови. Ведь что ни говори – руки в белых перчатках, сплошь испачканных кровью, все-таки внушают мистический ужас. Здесь же – руки чистые.

В-третьих – врачи смотрят не на пациента, что абсолютно логично при стандартной операции, а на монитор, куда выводится изображение с видеокамеры, прикрепленной к эндоскопу.

Все это было для меня непривычно, и из-за этого еще более интересно. Я помню, как в недалеком еще студенчестве с упорством маньяка пыталась вытащить клещами из автомата игрушку – и у меня не получалось. Эта операция напомнила мне эти мучения. Точно так же, смотря только на монитор, не имея возможности прикоснутся руками, а только лишь управляя эндоскопом, необходимо найти, иссечь и вытащить ненужный элемент. Но это не автомат. И пациент – не игрушка.

А еще, у меня сложилось такое впечатление – что руки работают отдельно от всего остального тела. Живут какой-то своей, особенной жизнью – ведь глаза безустанно смотрят на монитор. Что там показывают? Поднимаю глаза и я.

Вот тут я понимаю поклонников сюрреализма. Они что – то видят в том невообразимом сплетение абсурдных красок, из которых состоят картины. Хирург тоже понимает. Более того, с каждым движением руки, в которой зажат эндоскоп, он меняет эту картину, уверенными движениями дорисовывая новые штрихи и удаляя старые, уже ненужные.

Что меня удивило еще. Всем известно, что во время операции - хирург и его ассистент – единое целое. Во время проведения эндоскопической операции, они казалось бы – просто сливаются в одного человека. Движения абсолютно согласованные – от того, куда ассистент повернет камеру, зависит то, что увидит хирург.

Настолько близко все структуры и ткани организма я видела, разве что на уроках анатомии в восьмом классе, когда мы под предводительством строгой старушки учителя извращались над кусочками мяса, разглядывая их через микроскоп.

Но тут все по-другому, по-взрослому серьезно.

Еще гораздо более сложной мне показалась следующая операция, уже в воскресенье. Красавцу спаниелю делали риноскопию. И если во время стерилизации у хирурга было больше пространства для маневров (так, по крайней мере мне показалось) – то в этом случае – эндоскоп вводили в узкие носовые полости. И здесь на экране монитора я уже не увидела сюрреализма.

Сейчас меня поймут те, кто знаком со спелеологией. Свет фонарика, прорезая темноту, выхватывает своды подземелья, причудливые изгибы которого заставляют замирать в восхищении. Примерно такая же картина была на мониторах. Передо мной был грот, практически настоящий… те же своды, тот же свет фонарика, ощупывающий узкий проход, с намереньем найти ненужные выступы и новообразования. И кстати, задачи у спелеолога и хирурга немного схожи – найти что – то необычное для этой среды. Но если спелеолог полюбуется и сделает пару десятков хороших кадров, то хирург – удалит это абсолютно ненужное «что-то». Как, собственно и произошло.

Возможно, вам покажется, что я слишком увлеклась, проводя подобные аналогии. Что ж, готова с вами согласиться. Просто дело в том, что все происходящее в эти выходные в операционной «Фауны», было действительно высокопрофессионально и красиво. Красиво и достаточно редко для нашей страны. Именно поэтому за спиной хирурга стояла не только я, а еще 5 врачей из разных городов. Именно поэтому по окончании операции на врача обрушился град вопросов.

Вот такая она, эндоскопическая методика. Сложная, но, тем не менее, имеющая большое количество преимуществ перед обычной хирургией. В этом убедились Зефир и Коврижка, которые на третий день вернулись в приют без каких-либо болевых синдромов. В этом убедился красавец кокер и его хозяйка, в этом убедилась и я. Не стану отрицать, что эндоскопия дороже, чем стандартное вмешательство, но поверьте, она того стоит).